Стоял знойный июнь. По выходным дням парк оживал ни свет, ни заря. Проносились велосипедисты, за ними мчались очутившиеся на свободе домашние питомцы, гоняли любители роликовых коньков, словом, жизнь кипела, и бегать было невозможно.
Артем скрепя сердце стал ставить будильник на семь. В половину восьмого он уже бывал в парке, разминался и начинал пробежку. По тенистым дорожкам, мимо пруда, по тропинке в таинственную тишину и свежесть, в густой запах листвы. Там, на спрятавшейся за старыми деревьями полянке, он в первый раз и увидел Ника.
Обнаженный по пояс гибкий парень плавно, не торопясь, двигался под слышимую одному ему мелодию. Он вел сложный, загадочный танец, связанный, казалось, с самим утренним небом; каждый выверенный, сосредоточенный взмах руки оставлял медленно тающий след во все еще прохладном утреннем воздухе; каждый поворот чуть тронутого легким загаром тела заставлял вибрировать невидимые струны; каждый наклон прекрасно посаженной темноволосой головы рождал легкий ветерок. Это была восточная гимнастика, бесспорно, но какая именно, Артем тогда не знал. Он остановился. На его глазах из одного движения тут же рождалось другое, и еще одно; зрелище завораживало, не отпускало, не давало уйти, казалось, еще немного, и зазвучит нежная музыка. Незнакомец был полностью, абсолютно поглощен собой.
