Стоял знойный июнь. По выходным дням парк оживал ни свет, ни заря. Проносились велосипедисты, за ними мчались очутившиеся на свободе домашние питомцы, гоняли любители роликовых коньков, словом, жизнь кипела, и бегать было невозможно.
Артем скрепя сердце стал ставить будильник на семь. В половину восьмого он уже бывал в парке, разминался и начинал пробежку. По тенистым дорожкам, мимо пруда, по тропинке в таинственную тишину и свежесть, в густой запах листвы. Там, на спрятавшейся за старыми деревьями полянке, он в первый раз и увидел Ника.
Обнаженный по пояс гибкий парень плавно, не торопясь, двигался под слышимую одному ему мелодию. Он вел сложный, загадочный танец, связанный, казалось, с самим утренним небом; каждый выверенный, сосредоточенный взмах руки оставлял медленно тающий след во все еще прохладном утреннем воздухе; каждый поворот чуть тронутого легким загаром тела заставлял вибрировать невидимые струны; каждый наклон прекрасно посаженной темноволосой головы рождал легкий ветерок. Это была восточная гимнастика, бесспорно, но какая именно, Артем тогда не знал. Он остановился. На его глазах из одного движения тут же рождалось другое, и еще одно; зрелище завораживало, не отпускало, не давало уйти, казалось, еще немного, и зазвучит нежная музыка. Незнакомец был полностью, абсолютно поглощен собой.
|
Всей душой я ненавижу этот город. Его серость и сухость убивают меня, и с каждым днём что-то умирает внутри.
Навстречу мне шли люди. Их лица сплывались в одно большое цветастое пятно. Я шарил глазами по толпе, а в сердце затаилась странная надежда. Что-то щемило его, словно в предчувствии чего-то самого важного в моей жизни.
Собственно все так и начиналось., да именно так.
Мы расстались в феврале, да именно в феврале.
Я приехал к Саше на день рождение в феврале. В начале, или в конце, теперь уже и не вспомнить, но что это был февраль, это точно.
«я уезжаю не ищи меня было здорово но это конец глеб»
Я на грани слез. Весь день, с самого утра, как прочитал эти слова. Доехал до офиса как во сне; чужим голосом говорил по дороге по телефону; превратившись в деревянную куклу, добрался до кабинета и закрыл за собой дверь. Но ненадолго. Я обречен быть на людях, весь мучительный день, пока в груди болезненно ухает сердце.
Непереносимо, как медленно время тянется, и дела, дела, одно за другим – то что-то подписать, то какая-то встреча, как будто что-то может иметь значение, если Глеб меня бросил, вот так теперь прощаются – смс отправили, и вперед, дойдет-не дойдет, а какое нам дело, мы же уезжаем, а вы тут оставайтесь, нам по фигу.
Запах его вспомню, и волна боли накрывает, теплый, сладкий запах, от котят совсем маленьких похоже пахнет – теплой шкуркой и молоком, что ли; можно было лицом в волосы уткнуться и дышать родным человеком, да только какой же он был родной, если вот так бросил меня?!
Улица. Какие-то люди проходят мимо меня, в суете, второпях. Все куда-то бегут. Серое московское небо повисло над душой и, хотя его не вижу, оно постоянно дает о себе знать. Воздух наполнен сухостью и зноем. Наверное будет дождь.
Облака напоминали курчавые шапки, которыми закидали всё небо. Пронзённые солнцем, они плавно переходили от ослепительной, сияющей белизны к свинцовым теням на плоском брюхе. Порой их закрывали быстро проносящиеся мимо берёзы, среди которых изредка темнели стрелы елей... А когда деревья расступались — до горизонта горели жёлтыми солнечными цветами пустоши... Лишь серые тела заброшеных деревенек и каких-то ржавеющих остовов разрушали гармонию природы и привносили в сияющий летний день сумрачную загадку и тень тревоги, за которой обычно следуют тайны или зевок... Серые стены, серые поленницы, чёрные остовы...
Глава 1
- Московское время 13 часов. Слушаем новости... - донеслось из динамика и офисный народ дружно зашевелился, кто потягиваясь, кто сразу пулей вылетая наружу... Каждый понимал своё личное время по-своему. И по-своему им распоряжался. Антон никуда не торопился - прекрасно знал, что в предстоящий обеденный час успеет всё. Жил он в доме напротив и надо было лишь забежать в магазинчик внизу. Даже понежиться на солнышке во дворе время хватит...
- Так... Два, три, три пятьдесят... Молодой человек у вас еще двух рублей не хватает. - барабанит пальцами кассирша.
Щеки черноглазого парнишки красит румянец и он нервно шарит по карманам. Но безнадёжно. Там пусто и скучно, как в заброшенном парке.
- Посчитайте его булочку вместе с моим молоком, я заплачу. - вмешивается сзади Антон и протягивает полтинник.
-
В подвале было сыро и грязно. И воняло. Но это, все равно, лучше, чем на улице, на скамейке. Там Алёша промёрз до костей. Так долго просидеть, и это поздней-то осенью…
Алёша, скорчившись, так и сяк прижимался к трубам – да без толку. Казалось, холод забрался внутрь, и под кожей ледяная корка образовалась. Его безостановочно трясло. Наверное, не только от холода, но и от всего пережитого за последние два дня.
|
|
|
|
|
|
Страница 1 из 6 |
Любовь и романтика
