Гей Портал ЛАГУНА

Название: Привычки 
Автор: Levhart
Бета: нет
Фандом: Kyou Kara Maoh!
Жанр: ангст
Рейтинг: РG-15
Размер: мини
Пейринг: Юури/Вольфрам, фоном Гвендаль/Гюнтер и Конрад/Йозак
Предупреждение: OOC, AU
Дисклаймер: мои только мысли
Размещение: спросить (разрешение автора получено)

I will be all that you want
And get myself together
Cause you keep me from falling apart
All my life I’ll be with you forever
To get you through the day
And make everything okay*
Leona Lewis & Avrile Lavinge – «I will be»

— Его Величество уже вернулся?
— Да, но Его Величество Мао сейчас на совещании с господином фон Вальде и господином фон Кристом.
— Хорошо.

Вольфрам провёл рукой по волосам и посмотрел на светящиеся окна кабинета Мао. Можно было пойти туда, поздороваться с Юури, сказать, что проблема, из-за которой он уезжал, решена… Вольфрам развернулся в противоположную сторону и отправился к королевским покоям.

Юури наверняка обсуждает с Гвендалем и Гюнтером нечто более важное, чем деревенская школа, по поводу которой он отлучался, поэтому не стоит им мешать, а поздороваться они и в спальне могут. Да-а, прошло то время, когда Юури увиливал от совещаний, приёма посетителей, послов и прочих радостей правителя. Прошло время опасных авантюр и приключений, сражений за мир. И, надо сказать, Вольфрама это совершенно устраивало — наконец-то, жизнь Юури не подвергалась опасности. 27-й Мао проводил большую часть времени в замке Клятвы на Крови, решая вопросы государственной важности, а Вольфрам помогал ему по мере сил. Как выразился Великий Мудрец — «решал оперативные вопросы».

Меч кинуть в кресло, мундир — туда же, расстегнуть тугой воротник рубашки и потянуть затёкшие мышцы спины.
Десять лет Юури носит титул Мао. Семь лет они состоят в законном браке. Ничтожные цифры для мадзоку, но иногда ему кажется, что за эти десять лет он пережил и прочувствовал больше, чем за всю жизнь до Юури. Никогда раньше он не был так близок к тому, чтобы сойти с ума, никогда раньше ему так отчаянно не хотелось не иметь сердца, никогда раньше у не было таких целей и желаний…

Дверь спальни глухо хлопает, и Юури, пробормотав «Добрыйвечервольфрам», садится на кровать. Выглядит он неважно — тёмные круги под глазами, встрёпанные чёрные волосы, осунувшийся, чуть похудевший, как будто серый. Сидит ссутулившись, полуприкрыв глаза и, кажется, почти не дышит.

— Устал неимоверно, — Юури проводит рукой по лицу, трёт глаза, сжимает пальцами переносицу. — Дорога из Франшира была просто ужасной — холодно, ветрено, временами шёл дождь… А потом ещё этот полувоенный совет… Как у тебя дела?

— Всё хорошо, вопрос решён, — Вольфрам наблюдает за каждым движением мужа так пристально, словно хочет принять какое-то очень важное решение. — Не усни сидя, — он улыбается одним уголком губ. Подходит ближе, запускает пальцы в чёрный шёлк волос, чуть массируя виски, Юури блаженно жмурится, глубоко вздыхая. — Знаешь, я сделаю тебе ванну.

Руки в лёгкой ласке скользят по плечам, Вольфрам начинает расстёгивать пуговицы чёрного пиджака, оперевшись коленом в край кровати между ног Юури. Он чуть прикусывает нижнюю губу, сосредоточенно наблюдая за своими пальцами: надавить на золотой кружок, протолкнуть сквозь петлю, следующая… Думать надо только о пуговицах, иначе в глазах промелькнёт… слишком много. Юури это знать необязательно. Вольфрам отчётливо видит их со стороны и понимает, как эта картина обманчива. Это не начало нежности, страсти, близости… Юури просто позволяет себя раздеть.

Юури вообще многое позволяет: раздевать, целовать, пропускать сквозь пальцы густые пряди волос, спать, уткнувшись носом в его шею, прижавшись всем телом, позволяет ласкать и хрипло выкрикивать его имя на пределе… И от этих королевских милостей порой становится так тошно…

— Я сейчас, — Вольфрам, кинув пиджак в то же кресло, отправляется в ванную.

Сначала — холодной воды себе в лицо, чтобы смыть с него мысли, и уже потом — наполнять ванну, выбирать ароматическое масло, найти полотенце.

Вольфрам возвращается в спальню, но слова «Всё готово» так и не срываются с губ. «Всё-таки уснул», — с нежностью думает он. Спать в одежде, конечно, неудобно, но тревожить Юури рука не поднимается – пусть спит. Вольфрам осторожно перекладывает его выше, на подушку, укрывает одеялом. Легко, почти не касаясь, провести пальцами по лбу, убирая чёлку, проследить линию скул, согреть в ладони щёку… Он спит, нежась под прикосновениями; чуть вздрагивают ресницы, но дыхание ровное, неглубокое, спокойное. Вольфрам поднимается с кровати, гасит свечи и уходит в ванную — в конце концов, не пропадать же такому количеству горячей воды.

Здесь, за закрытой дверью ванной, лорд фон Бильфельд может позволить себе сбросить все маски, потерять контроль — вздрогнуть, почти заплакать, сползая вниз по гладкой и тёплой поверхности двери. Спрятать лицо в коленях, беззвучно всхлипнуть…

Десять лет. Десять лет ноющей боли. Десять лет ночами то и дело снятся кошмары. Десять лет его словно режут на куски. Каждый день. Раны чуть заживают, края немного сходятся, срастаются, покрываются тонкой коркой, а потом снова вспарываются, заливают кровью сознание и болят, болят, болят…

С Юури всё было не так. С самого начала всё было не так. Влюбиться было так легко, словно Вольфрам только и ждал это наивное черноглазое чудо всю свою жизнь. Эта нелепая пощёчина позволила ему следовать за Юури, быть рядом, хранить ото всех. Да, тогда он ещё думал, что у него есть права хоть на что-то. Он ревновал, устраивал скандалы, возмущался, кричал «изменник» и «слабак» и был готов убить любого, посягнувшего на Юури. И получал в ответ — «Мы друзья». Эти слова каждый раз врезались в сердце, выворачивали его наизнанку, топили в своей безнадёжности. За что? Почему? Почему Юури не может любить его? Почему только друзья? Ведь это было так естественно — полюбить в ответ… Тогда почему он не любит? Быть для него только другом?…

— Ты привыкнешь, — сказал ему тогда Конрад. — Просто так ты сможешь быть всегда рядом.

Веллер грустно улыбнулся и так и не смог скрыть в шоколадных глазах боль, отчаяние, тоску. «Значит, ты всё ещё его любишь», — подумал Вольфрам. Гурриер Йозак… Весельчак, балагур, лучший шпион королевства, тот ещё авантюрист. А авантюристы не могут быть постоянными, они обязательно уходят — такова натура. Они не способны на долгие романтические привязанности, с ними никогда не случается «до конца дней». Конрад так и остался для Йозака первой любовью, юношеским романом. И другом. Конрад согласился на такое положение вещей, потому что потерять это рыжее недоразумение у него не хватило сил. Сначала он метался, злился, протестовал и ненавидел, а потом… потом загнал всё это поглубже и начал обманчиво мягко улыбаться. Конечно, он пытался забыть, пытался влюбиться, согреется хоть с кем-то. Так отчаянно кинулся к Джулии, думал, что станет легче; обманул ею всех, кроме себя, и, наконец, смирился. Оставил всё как есть и просто стал другом.

Вольфрам тоже привык. Перестал взрываться, кричать по поводу и без, перестал претендовать на что-то большее. В противном случае он рисковал потерять своё призрачное счастье — быть рядом, брать за руку, говорить, обнимать во сне… Подменять любовь дружбой — самая большая ошибка, но иначе он бы просто умер, а умереть он не имел права — Юури надо было помогать, защищать, оберегать.

Вода уже не горячая, а тёплая, но Вольфрама это не очень беспокоит. Он глубже погружается в пахнущую ромашкой и горькой календулой ванну, закрывает глаза, потому что смотреть на свечи уже больно.

Тогда он думал, что это всё сведёт его с ума. Почему же не свело?

Юури исполнилось восемнадцать, и он понял, что вопрос со случайной помолвкой надо решать. Он назначил дату свадьбы. Не потому, что вдруг воспылал любовью к своему лучшему другу, нет. На кону стояла его репутация как Мао — он не мог отказаться от своего слова. Он не лгал тогда Вольфраму, он сказал:

— Ты можешь отказаться от всего этого.

Надо было уйти, тогда он ещё мог это сделать. Надо было уйти. Но он не ушёл — оставить Юури было выше сил, он был слишком слаб для такого шага. Наверно, он надеялся, что свадьба всё изменит, что Юури, наконец, примет его любовь, а не только дружбу. Глупец. Любовь он принял давно, просто не пользовался ею. А теперь… Вольфрама не покидало ощущение, что всё идёт не так, как видится остальным.

— Тебе не нравится быть просто любовником? — Гвендаль жестоко и горько ухмыляется, и в свете последней свечи его лицо кажется маской боли. — Ты привыкнешь.

Быть любовниками и быть любовником. На первый взгляд разница не так заметна, правда? Но быть любовниками — это значит быть вместе. Это значит ваши вздохи — пополам, прикосновения — по оголённым нервам как по душе, и утро — на двоих. Это так, как никогда не было у Гвендаля. Сколько длится этот полуфарс? Это игра в безразличие? В то, что «нам просто так удобно»? Должен быть предел боли и терпению, и Гвендаль всё ждёт, что запретная черта будет пересечена. Он станет свободным — вырвет сердце без остатка, избавится от души и прогонит Гюнтера фон Криста из своей жизни раз и навсегда. Но столько лет, а занавес всё поднят, и он всё играет и играет, он всё ещё любовник.

Быть любовником — это значит, что у Юури всегда есть право сказать «я устал», «не здесь», «будь аккуратнее — не хочу отметин на шее»…

Но Вольфрам привык. Сколько же у него появилось этих привычек? Не смотреть слишком пристально в глаза. Контролировать голос и выражение лица. Загонять боль всё глубже. И ещё — не пытаться ответить на вопросы почему, за что, когда.

Просто он любит Юури. Как собака. Вот так же бездонно, беспредельно, беззаветно как не умеют любить ни люди, ни демоны, ни боги. У собаки нет ничего, что она не могла бы отдать, и он положил к ногам своего короля всё — душу, тело, сердце, мысли, чувства, жизнь, всё, что было или будет. Бери и делай всё, что посчитаешь нужным. Ему эти составляющие жизни ни к чему. Зачем, когда есть Юури? У собаки не бывает второго хозяина. Никогда. Пёс может принять чужую ласку, чужую доброту, чужую заботу, но никогда не станет им верен. Для собаки не существует предательства и измены. Вольфрам будет здесь пока жив. Он будет сторожить счастье Юури, даже если для этого придётся охранять покой чужой постели. Ничего, он просто свернётся калачиком под дверью и никому не позволит войти.

Да, ему больно. Да, порой он сходит с ума и хочет завыть как раненый волк. Но к этому можно привыкнуть, а жить без Юури — нельзя. Ему не хватит «просто ходить по одной земле и дышать одним воздухом». Чушь! Он должен быть рядом, должен каждые утро и вечер знать, что с Юури всё хорошо, а если не очень — помочь. Ему надо хоть иногда касаться, ощущать, получать в ответ улыбку. Как он это всё получит — неважно, нет ничего, что он не сможет пережить или к чему не сможет привыкнуть. Он всё может. Только не может без Юури.

Вольфрам осторожно, чтобы пол не скрипел, добрался до кровати. Обнял Юури за талию, прижимая к себе, и зарылся носом в чёрные прядки волос. Он последнее время так устаёт, надо устроить ему несколько выходных. Да, пожалуй, стоит свозить его в поместье фон Бильфельдов — море, солнце, пляж. Юури любит море. Надо будет предложить ему утром…

* Я буду всем, чем ты захочешь, 
И буду держать себя в руках,
Потому что благодаря тебе я не разваливаюсь на части.
Всю свою жизнь я буду с тобой, навсегда,
Чтобы провести тебя через каждый день
И сделать так, чтобы всё было хорошо.

Перевод скорее смысловой, чем дословный (вообще, переводить стихи лично мне очень трудно) – прим. автора