Я скачу. Но я скачу иначе По камням, по лужам, по росе. Бег мой назван иноходью, значит – По-другому, то есть не как все. В.Высоцкий
Недавно, буквально недели две назад, я смотрел передачу «Окна» с Димой Нагиевым и в одном эпизоде там были два юных гея, один из которых гордо заявил своему отцу, сидящему в кресле напротив, что он со своим бойфрендом трахались у них дома прямо на родительской кровати.
Надеждам Власова – что всё само собой сойдет на нет или ещё там как-нибудь рассосется – определенно не суждено было сбыться. Дурь Ванькина даже не думала улетучиваться, наоборот, оболтус всё больше входил во вкус. Но это было полбеды. А вся беда заключалась в том, что Власова данный факт окончательно перестал расстраивать. То ли размяк телохранитель от этого курорта, то ли… Но стал он входить во вкус вместе с Ванькой.
«Когда он успел так набраться? Пить не умеет, сопля, а туда же… С жиру бесится!»
Власов оглянулся назад – хозяйский сынок Ванька валялся на сидении безжизненным тюком. «Папашка ему сказал, что больше по его капризу телохранителей менять не станет. Так он решил меня доконать, чтоб сам уволился. Или показать, что с работой не справляюсь, не спасаю дитятку от алкоголя».
- Белые розы. Белые розы. Как беззащитны шипы. – грустно тянул из динамика Юрочка.
Осенний вечер. По улице весело катил вишневый жигуль.
- Белые розы! Белые розы! – почти в тон Шатунову, радостно орал Артур, похлопывая ладонями по рулю. На заднем сиденье ерзала причина этой его дикой радости - маленькая кожаная папочка с только что заключенным договором.
Он обеспечивает всю фирму работой минимум до весны, да и перспективы открывал…
В таком приподнятом настроении совсем не хотелось домой, хотелось праздника!
Проезжая мимо офиса решил, что закинет папку в сейф, а заодно и позвонит Игорю, вдруг удастся его уговорить на небольшой мальчишник.
Сегодня идти в клуб не хотелось. Остаточный эффект утреннего похмелья отзывался в затылке тупой болью, во рту сушило, оттого и настроение было паршивое, хоть стреляйся, а лучше сигай с крыши – никаких подручных средств не нужно, и уж точно никто не остановит. Свет неоновых ламп режет глаза, горечь во рту не смывается даже текилой и слизанной с кожи солью. - Алекс, привет, ты сегодня занят? – высокий писклявый голос штопором ввинчивается в мозг, и хочется оттолкнуть его обладателя, даже не разбираясь, кто он такой. Горячая влажная ладонь скользит по плечу, томно, играя. Тошнота подкатывает к горлу. – Я хочу повторения.
Я ехал с пониманием о том, что меня продают собственные родители, продают как игрушку. Этому холодному, черствому, бесчувственному человеку. Хотя на самом деле он не человек я это точно знал. Как обычный человек может быть на столько красив и силен... Первый раз, когда я его увидел, мне было 15, а ему 20. Он был красив как бог, но я ошибался, это был не бог, а сущий дьявол. Ростом он был 190, если не выше, атлетическое тело, смуглая кожа, черные вороньи волосы, а глаза... зеленые, как изумруд и ужасно холодны. От этих глаз меня всегда в дрожь бросало. В его глаза было что-то не человеческое... Зрачок напоминал кошачий глаз, все говорили, что это просто мутация, так как он в детстве очень плохо видел и ему сделали операцию. И вот сейчас мне нужно ехать к этому "человеку" исполнять роль его младшего любимого брата. Как я могу играть эту роль, когда боюсь его до смерти?!
|
|